На страницу Стоянка

Как я стала столичной "штучкой"

© Aunt



[На страницу Стоянка...] [На главную страницу Uzm...]


Теплоход санкт петербург речные круизы из санкт.

Стоит нам с Никитиным напиться, как нас тут же тянет в столицу. Странная привычка. Может это дурное наследство какого-нибудь пращура? Короче, тянет и все. Хоть вой. Но только когда выпьем. Особенно пиво на водку и наоборот. Так вот и случилось в эту страшную пятницу. Сначала пиво, потом "Гжелка". "Кровавая Мери" из гнилой резиновой кафушки с барменом "а ля азия" подписала нам с Никитиным приговор. Дернули мы что есть мочи на вокзал и…

Уже через несколько часов пути, мы ощутили явную нехватку горючего в наших желудках. Вагон-ресторан встретил нас экзотическими блюдами типа "яйцо под майонезом" с не менее экзотическими ценами типа "тридцатник". Пиво красноярского разлива, которое я напрочь забыла как звали (у меня такое странное чувство, что Никитин тоже не помнит. А жаль - пиво было классное!), очень быстро нас реанимировало.

Разумеется, нам тут же захотелось общения, что мы и реализовали вернувшись к своим спутникам. Пополнение стратегических запасов на каждом полустанке сделало наше общение насыщенным, плодотворным и полезным, так как публика в Сибири (паровоз тащил народ аж из Читы) живет на редкость многонациональная. Таджикско-немецко-английско-русская речь не умолкала до самой столицы. В итоге все выучили и законспектировали слово "бодун", обменялись автографами и распрощались как родные.

Столица встретила нас умытой физиономией улиц, неумытой - местных вокзальных синюшек и опухшей местных вокзальных ментов. Вопрос - как нам пройти от остановки метро "Комсомольская" до остановки метро "Павелецкая" пешком, привел этих стражей с пистолетами и рациями в полный ступор. Они долго крутили чем у них там еще осталось под кепками, а потом выдали: "Да хрен его знает?! Вот метро - на нем и едте!". На что Никитин, оскорбившись, гордо ответил: "Это слишком просто".

Очередная порция уже привокзального пенного напитка надоумила нас поискать киоск с печатной продукцией и приобрести карту. В конце концов мы геологи или где?

Сориентировав карту на местности, мы в пять утра отправились осваивать и покорять столичное пространство. В нем мы обнаружили место, где родился великий дуэлянт Лермонтов. Перед театром, похожим на средневековую тюрьму, у нас с Никитиным сперло дыхание в зобу, потому что в нем играл сам Глеб Жиглов! Мы, конечно, тут же это дело обмыли пивком из единственного киоска, попавшего нам на встречу за столь длинную дорогу.

Чудный мост через местную грязнушку (довольно широкую) под гордым названием Москва-река, с неописЮемыми красотами, открывающимися взору привел меня в не менее неописЮемый восторг. Никитин, зараза, вырвал меня из этой нирваны громким криком: "Смотри!!! Целуются!!!", тыкая пальцем в сторону улицы, к которой мы стремились все утро и приперлись уже в семь утра. "Ну и что?" - безразлично откликнулась я - "Одичал в тундре, любовь мужицкую не видел…".

Зрелище, которое предстало нам, когда мы свернули на нашу долгожданную Садовническую, поразило даже меня, не одичавшую в тундре.

Толпа обкуренных голубых и розовых лениво вываливала из-за угла, вяло потискивая и поцеловывая друг друга, сообразно принадлежности к цвету. Мы с Никитиным впали в долгий ступор, как те вокзальные менты, потому что решили, что это расходятся гости Сенатских, к которым нас и занесла нелегкая на день рождения к Светке. Нас стало потряхивать. Пива нигде рядом не продавали. Всухую на нервах мы добрались до Стасевич-Сенатского дворика. И….

Наши друганы, слава богу, были абсолютно не причастны к этому "крестному ходу". Дело в том, что рядом с вышеупомянутым двориком расположена одна из местных достопримечательностей - ночной клуб "Три обезьяны" для клиентов с опять же вышеупомянутой ориентацией. Почему обезьян в названии было всего три - нам с Никитиным до сих пор не понятно, потому что высыпало их оттуда не менее двух десятков.

Девятикилометровое двухчасовое путешествие закончилось тисканием нас заспанной Светкой и счастливыми нечленораздельными выкриками из-под одеяла и тисканием нами Сенатского. На большее они были уже не способны, потому что ждали нас долго, аж до 5 утра. А потом перестали ждать…вернее уже больше не смогли…потому что нормальные люди столько не выпили-бы…А Сенатские, как мы выяснили раньше, люди нормальные.

Мы с Никитиным тоже люди нормальные, поэтому, подкрепившись остатками пиршества с пивом, мы двинули изучать столицу с другого бока, дав тем самым людям время прийти в себя. Водка и шашлыки во дворе были назначены на час дня.

Знали бы мы с Никитиным - чем обернется нам наша доброта…

Тридцатиградусная жара, раскаленный асфальт, прибабахнутые пешеходные переходы из камня, похожие на рот Шуры, который он а не она. Храм Христа-Спасителя с охранниками на каждом углу и металлоискателем на входе оставил неизгладимое впечатление не только великолепием убранства и звоном колоколов, призывающих народ к службе. Как только народу сбежалось достаточно, вышли две попрошайки в виде дяденьки-попа и тетеньки-монашки. Они, водружившись большими кастрюлями со стеклянными крышками, пошли собирать с народа остатки средств, которые народ, видимо, забыл отдать в виде подоходного налога на содержание всей этой поповской рати. Молящийся народ вынужден был судорожно шариться в карманах и сумочках и протягивать свои остатки пенсии в кастрюльки. Иначе ведь не отстанут (мне так показалось). Почему-то сразу захотелось оттуда выйти. Никитин возражать не стал, как потом выяснилось не из идейных побуждений как я, а просто он креститься не умел.

Кстати, инструкция для будущих столичных штучек - кидая последнюю денежку в кастрюльку, не забудь осенить себя крестным знаменем. А то у попов аппетит пропадет. (Прости меня господи за богохульство!).

Старый Арбат, воспетый поэтами и просто художниками, доконал меня своей заср..ой убогостью. Одно светлое пятно, которое бы я позволила себе воспеть - грустная пластмассовая черно-белая корова, в полный рост уныло стоящая среди всего этого отстоя. Корову мне стало жалко, и я с ней сфотографировалась. Больше на Арбате делать было нечего. Если бы не вовремя купленное пиво - я бы заплакала.

Сидя на остановке и массируя отекшие ноги, мы придумывали маршрут возвращения на остров. В итоге, он пролег мимо Дома художника и мы насладились творчеством местной богемы, выставленного и вывешенного прямо под открытым небом. Это было глотком кислорода, без которого невозможно было бы созерцать бронзовое убожество Церетели, претендующего на звание памятника Петру Первому. Даже наше местное сооружение из героев фронта и тыла на эспланаде теперь кажется мне произведением искусства.

Окончательно испортившееся настроение, стертые набойки и сломанный каблук щедро были компенсированы свежеприготовленными прямо во дворе обалденными шашлыками и декалитрами выпитой водки. Провожали нас так же, как встретили - нечленораздельными мычаниями напутствий и пожеланий Сенатского из под одеяла, и растерянным лицом Светки, так до конца и не понявшей - что же произошло. Из пункта П в пункт К мы с Никитиным добрались как распоследние лохи - на метро. Ярославский вокзал встретил нас пожаром на своей территории и полным остутствием воды в вагоне. До Кирова.

Резюме: Лучше ездить на Ласьву купаться, куда меня благополучно отправил Лев Михалыч, и быть дурой, как обозвал меня за это шеф.

Лев же, кстати, и прилепил мне эту новую кликуху. Так я стала столичной "штучкой".

А я не против. Но -
в Москву я больше не ездок (я столько не выпью).



[На страницу Стоянка...] [На главную страницу Uzm...]




На главную страницу
На страницу Стоянка



Главная страница - uzm.spb.ru